Случай необходимости

Майкл Крайтон
Случай необходимости
     
    
Аннотация
     
     (Изданно ранее под псевдонимом Джеффри Хадсон)
     
    
    «Я направлю режим больных к их выгоде, сообразно с моим разумением, воздерживаясь от причинения всякого вреда и несправедливости. Я не дам никому просимого у меня смертельного лекарства и не покажу пути для подобного замысла. Точно также я не вручу никакой женщине абортивного пессария. Чисто и непорочно буду я проводить свою жизнь и свое искусство…»
    – Из «Клятвы Гиппократа», даваемой молодыми врачами, готовящимися приступить к профессиональной практике.
     
     
    Консервация ДНК не есть моральное обязательство.
    Гарретт Хардин
     
     
    ____________________
    АО 226712
    
    РЭНДАЛЛ, КАРЕН
    
    ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ ЛИСТ
    
    …в виде (4+) аллергической реакции с последующим смертельным исходом в 4 часа 23 минуты. Больная выписана в 4 часа 34 минуты.
    Диагноз при выписке:
    1. Кровотечение 2о, вызванное самопроизвольным выкидышем.
    2. Общая анафилаксия как следствие назначения инъекции пенициллина внутримышечно.
    
    ПОМЕЩЕН 
    
    ВЫПИСАН – палата Х
    
    ДАТА – 10/13
    
    ПОДПИСЬ – Джон Б.Вильямсон, доктор медицины
    ____________________
     
ПОНЕДЕЛЬНИК, 10Е ОКТЯБРЯ
     
ГЛАВА ПЕРВАЯ
     
     Все кардиохирурги порядочные сволочи, и Конвей в этом смысле отнюдь не является исключением. Он вихрем ворвался в лабораторию патологоанатомического отделения в 8:30 утра, на нем все еще был зеленый хирургический халат и шапочка, и он неистовствовал. Когда Конвей вне себя от злости, он что есть силы стискивает зубы, и монотонно цедит слова сквозь них. Лицо его при этом багровеет, а на щеках проступают пунцовые пятна.
     – Идиоты, – шипел Конвей, – недоумки чертовы.
     Он ударил кулаком о стену; расставленные на полках шкафов пузырьки и склянки испуганно задребезжали.
     Все мы знали, что происходит. В день Конвей делает две операции на сердце, первая из них начинается в 6:30 утра. И когда двумя часами позже он объявляется в лаборатории нашего отделения, то происходит это лишь по однойединственной причине.
     – Бестолочь, ублюдок безголовый, – сказал Конвей и со злостью пнул ногой урну для мусора. Урна опрокинулась и с грохотом покатилась по полу.
     – Чтоб ему пусто было, чтоб его поганые мозги повылазили, – продолжал разоряться Конвей, отчаянно гримасничая и устремив взгляд в потолок, как будто обращаясь к Всевышнему. Всевышний же, как, впрочем, и все мы, уже не раз слышал это и прежде. Все тот же гнев, и опять крепко стиснуты зубы, и снова раздается грохот и богохульство. Конвей неизменно остается верен себе, и это очень напоминает повторный показ кадров одной и той же старой киноленты.